«Русский европеец» (в философии)

«Ру́сский европе́ец», историософское понятие, введённое в оборот философом Вл. С. Соловьёвым в работе «Три разговора о войне, прогрессе и конце мировой истории, с приложением Краткой повести об Антихристе» (1899–1900).

Реформы Петра I возвели европеизм в ранг государственной политики. Интеллектуальный контекст был перестроен на европейский лад, становление русской мысли и философии происходило под прямым влиянием европейской культуры. Начиная с 18 в. русские учились у французских просветителей, немецких идеалистов, английских экономистов и итальянских композиторов. А. С. Пушкин в письме от 8 марта 1824 г. намеренно назвал своего собеседника (П. А. Вяземского) европейцем: «От всего сердца благодарю тебя, милый европеец, за неожиданное послание или посылку» (Пушкин А. С. Собрание сочинений. Т. 9. Москва, 1962.^[1] С. 219). Два ключевых течения общественно-политической мысли России 1-й половины 19 в. – славянофилы и западники – сформировались в контексте данного влияния. Разница состояла в том, что славянофилы, не отрицая общих культурных оснований с западноевропейским обществом, говорили о значительном влиянии восточно-христианской традиции на русское общество и его мировоззрение, а западники настаивали на сохранении рационального западноевропейского пути развития культуры. Однако и те и другие относили себя к русским европейцам. А. С. Хомяков писал о дальнем Западе как о «стране святых чудес», где «солнце мудрости встречали наши очи» (Хомяков. 1888.^[2] С. 55); И. В. Киреевский на протяжении 1832 г. издавал журнал науки и словесности «Европеец»; молодой А. И. Герцен писал о сложности и многогранности европейской культуры.

Односторонность западников и славянофилов в полной мере была преодолена через универсальный проект единой европейско-христианской культуры Вл. С. Соловьёва. Герой работы «Три разговора о войне, прогрессе и конце мировой истории…» Политик отмечал: «Я хотел сказать, что настоящее существительное к прилагательному русский есть европеец. Мы – русские европейцы, как есть европейцы английские, французские, немецкие» (Соловьёв. 1914.^[3] С. 150). Продолжая интеллектуальную линию предшественников – П. Я. Чаадаева, Ф. И. Тютчева, Н. М. Карамзина, Хомякова, Киреевского и Герцена, Соловьёв был европоцентристом: Европа в его понимании была центром мира и христианской ойкумены. Понятие «русский европеец» является культурфилософским понятием, подчёркивающим глубинную связь истории русской и европейской мысли, литературы и искусства.

В современный философский дискурс понятие было возвращено В. К. Кантором в работе «Русский европеец как явление культуры (философско-исторический анализ)» (2001). Кантор определяет русского европейца как строителя Великой России, исходя из европейско-христианских ценностей. Таким образом была проведена идейная линия от А. С. Пушкина, который в письме от 8 марта 1824 г. намеренно назвал своего собеседника европейцем, к философам русского зарубежья: Н. А. Бердяеву, С. Л. Франку, Ф. А. Степуну, Ю. Н. Данзас, Вяч. И. Иванову и др.