«Три речи в память Достоевского»

В декабре 1873 г. произошла первая встреча Достоевского и Соловьёва, однако сблизились два мыслителя лишь в 1877 г., когда последний пребывал в Петербурге. Весной 1878 г. Достоевский вместе с обер-прокурором Святейшего Синода К. П. Победоносцевым посетил серию публичных лекций «Чтения о Богочеловечестве» молодого Соловьёва, чью деятельность писатель уже тогда оценивал довольно высоко. В том же году они вместе отправились в Оптину пустынь, по дороге куда обсуждали замысел нового романа Достоевского «Братья Карамазовы». Смерть Достоевского Соловьёв воспринял как личную трагедию.

Под одной обложкой три речи были опубликованы в 1884 г. Однако две последние статьи были представлены публике двумя годами ранее: вторая речь была напечатана в журнале «Новое время» (1882. № 2133) и произнесена 1(13) февраля 1882 г.; третья речь впервые была опубликована в славянофильской газете ««Русь» (1883. № 6) под заголовком «Об истинном деле: (в память Достоевского)» и публично прочитана 19 февраля (4 марта) 1883 г.

Полное издание также включало в себя приложение в виде статьи Соловьёва «Заметка в защиту Достоевского от обвинения в "новом" христианстве: (против К. Леонтьева)», ранее напечатанная в журнале «Русь» (1883. № 9) под заголовком «Несколько слов о брошюре г. Леонтьева "Наши новые христиане"». В ней философ отмечает, что К. Н. Леонтьев не понял основной идеи Достоевского, который предлагал через проповедь всеобщей любви вести к торжеству и единству Вселенской Церкви; отсюда, как считал Соловьёв, Леонтьев ошибочно поставил Достоевского в один ряд с Л. Н. Толстым, отрицавшим церковь, и причислил Достоевского к ложным гуманистам и «розовым христианам».

В первой речи Соловьёв рассуждает о характере искусства конца 19 в. и полагает, что оно потеряло свою значимость для человека и общества, стало простым отображением действительности и уже способствует преображению мира. Философ призывает к поиску нового источника силы для искусства, который способен пересоздать его. Философ был убеждён, что искусство должно неминуемо вернуться к религии и примером тому является творчество Достоевского, которого Соловьёв именует предтечей возрождённого религиозного искусства.

Романы Достоевского Соловьёв сравнивает с произведениями Толстого, И. А. Гончарова и И. С. Тургенева. Произведения последних, по его мнению, описывают сложившуюся жизнь и обращены к прошлому; в них нет движения вперёд. Достоевский в своих работах, напротив, не констатирует нынешнее состояние общества, но делает акцент на возможности общественного движения и развития. С точки зрения Соловьёва, Достоевский верно угадал высшую, метафизическую цель всего движения: ясно увидел, в каких местах происходят отклонения от неё, и справедливо осуждал отступления от идеала.

Философ выделяет три главных тезиса Достоевского:

• отказ признавать за людьми (пусть даже и лучшими из людей) моральное право применять насилие к обществу во имя личного превосходства;
• общенародная правда формируется не отдельными людьми, но заключена во всенародном чувстве;
• правда имеет религиозный характер и связана с идеалом Христа.

В конце первой речи Соловьёв отмечает, что целью общественного движения, всех человеческих мыслей и дел является идея Церкви как положительного общественного идеала. Именно этим глубинным осознанием пронизано творчество Достоевского, а в особенности его роман «Братья Карамазовы».

Во второй речи Соловьёв отмечает, что Достоевский на протяжении всей своей жизни и деятельности служил христианской идее свободного человеческого единения и всемирного братства. Он называет писателя пророком русской идеи, которая заключается в поиске единения, а не разделения. Соловьёв выделяет три типа христианства: храмовое, заключённое в обрядах и молитвах; домашнее, заключённое в нравственном поведении индивида; вселенское, заключённое в идее Церкви как единой христианской общественности. Анализируя взгляды Достоевского, философ приходит к выводу, что писатель исповедовал вселенское христианство и видел свою главную задачу в его проповедовании (Соловьёв. Т. 3. 1912.^[1] C. 201). Во второй речи Соловьёв выступает против национального эгоизма, противоположного христианской идеи. Он отмечает, что Достоевский был пророком сверхнациональной идеи (Соловьёв. Т. 3. 1912. C. 202).

В третьей речи Соловьёв отмечает, что реформы Александра II пересобрали политическое тело России, подготовив её к духовному возрождению. Свобода от крепостного строя приблизила Россию к свободному нравственному самоопределению. Иными словами, русское общество освободилось от обязательных социально-политических рамок для создания новых духовно-нравственных форм.

Соловьёв говорит о двух типах социального идеала: общественном идеале как естественном стремлении народа и о внешнем общественном идеале, продиктованном экономическим и социальным строем, который в определённый момент обретает форму насилия над людьми и обществом в целом (Соловьёв. Т. 3. 1912. С. 206–210). Достоевский, по мнению Соловьёва, сознательно отвергал любой внешний общественный идеал, не идущий от внутреннего стремления человека или не обусловленный свыше фактом его рождения. В «Пушкинской речи» Достоевский говорил о том, что христианская идея инстинктивно усвоена русским народом (Соловьёв. Т. 3. 1912. C. 214). Соловьёв отмечает, что писатель в «Пушкинской речи» обозначил важную интуицию, касающуюся исторической роли русского народа, – на глубинном уровне осознавал, что христианская идея заключается в исцелении и соединении разрозненных начал. Т. е. ключевая задача России состоит в синтезе и примирении Запада и Востока христианской семьи (C. 215).

В третьей речи Соловьёв впервые эксплицитно выражает свою симпатию Римско-католической церкви, что идейно разводит философа с Достоевским. В 1882–1883 гг. Соловьёв переживает мировоззренческий поворот, который влечёт за собой отказ от православной идеи Достоевского. Последний критиковал католичество за стремление к земному владычеству и противопоставлял ему православие русского народа.

Третья речь после первого прочтения 19 февраля (4 марта) 1883 г. попала под цензуру, а Соловьёву было запрещено в дальнейшем представлять её публично. В результате речь была опубликована отдельной статьёй под заглавием «Об истинном деле: (в память Достоевского)» в журнале «Русь» и снабжена редакционным примечанием И. С. Аксакова, где говорилось, что православным мыслителям не следует судить Рим, но нужно осуждать индульгенцию, инквизицию, светскую власть пап и прозелитизм (Соловьёв. 1883. C. 30).

Соловьёв совпал с Достоевским в понимании Церкви как теократии, но разошёлся с ним в 1880-е гг. в путях её реализации. Теократия Достоевского представляла собой торжество православного Востока над католическим Западом. Соловьёв стремился показать, что без синтеза Запада и Востока и соединения церквей вокруг духовного авторитета римского понтифика противоречия в христианской семье не будут решены и теократический идеал не будет реализован.

Философ продолжил развивать свои филокатолические идеи в последующих работах теократического периода: ««Великий спор и христианская политика», «Русская идея», «История и будущность теократии», ««Россия и Вселенская Церковь», «Святой Владимир и христианское государство».